Пункт назначения — Чернобыль


01Владимир Николаевич Щесюк в настоящее время — пенсионер, ветеран труда ОАО «Гомельпромстрой». В 1979-1989 годах В. Н. Щесюк возглавлял Управление механизации №11 (позднее — Трест механизации и спецработ №11) ПСМО «Гомельпромстрой». За вклад в ликвидацию последствий аварии на ЧАЭС приказом от 9 июля 1986 года награждён медалью «За трудовую доблесть». Вспоминает Владимир Николаевич Щесюк:

«Весна 1986-го года мне запомнилась достаточно тёплой погодой и небывалым паводком. Все пойменные участки были залиты водой разлившегося Сожа…
О том, что на Чернобыльской электростанции что-то случилось, я впервые услышал 27 апреля. Но посчитал это слухами, домыслами, поскольку никакой конкретики не было. А утром 29 апреля в свежих «Известиях» было напечатано сообщение ТАСС: «На Чернобыльской атомной электростанции произошёл несчастный случай. Один из реакторов получил повреждение. Принимаются меры с целью устранения последствий инцидента. Пострадавшим оказана необходимая помощь. Создана правительственная комиссия для расследования произошедшего».
…Пятница 9 мая 1986 года была выходным днём. Вся страна праздновала 41-ю годовщину Победы над немецко-фашистскими захватчиками. Два телефонных звонка раздались у меня практически в одно время. Один — из Минска. Второй — от директора Объединения Игоря Александровича Нелюбина. Суть коротких разговоров сводилась к поручению: срочно командировать в город Чернобыль Иванковского района Киевской области своих работников и бетоновозы. Собирали людей второпях. Одним пришлось в буквальном смысле встать из-за праздничного стола, другим — спешно вернуться в город из деревень, дач. В ночь на 10 мая в Чернобыль отправились 17 работников УМ-11, семь автобетоносмесителей и машина техобслуживания. Все — молодые мужики, некоторым по 25-28 лет (это потом, гораздо позже, нам довели информацию о том, что работников моложе 30 лет отправлять в командировку в Чернобыль запрещено). Старшим группы поехал механик Олег Мовшович. Когда они добрались в промежуточный пункт сбора в Вышгороде Киевской области, там уже было много техники со всех уголков Советского союза…
…Прошло несколько дней, от наших ребят не поступало никаких известий. 12 мая я направился в Чернобыль. Эта, а также все последующие поездки оставили самые тягостные впечатления. Некоторые картины до сих пор стоят у меня перед глазами. Вот проезжаем по деревенской улице. С первого взгляда — всё как обычно. Но вокруг — ни души. Ставни многих домов наглухо закрыты. У одной из хат копошатся в земле куры. Неподалёку — стая одичавших кошек. Откуда-то выбегает визжащий поросёнок и тут же скрывается в высоких зарослях. За поворотом прямо по дороге разгуливает лисица. Хищница, наверное, впервые почувствовала себя хозяйкой в этих местах после того, как их покинули люди. Две сосны на обочине с иголками какого-то неестественного желтовато-серого цвета. В соседней деревушке — группа военных в костюмах химзащиты и с дозиметрами. Жуткое зрелище…
Наши работники разместились в городе Чернобыль в общежитии профтехучилища. Бетоносмесители были задействованы круглосуточно. Две смены на них работали наши машинисты, третью — прикрепленные к нам водители предприятия «Спецавтотранс». Сначала доставляли сухую смесь из Вышгорода к обозначенному месту выгрузки вблизи Чернобыля. Это около 120 километров пути. Но техника с трудом выдерживала нагрузку на таком расстоянии. Когда в селе Копачи, в четырёх километрах от ЧАЭС, был запущен специальный перегрузчик, наши автобетоносмесители загружались на нём и везли бетон на территорию станции.
Как сообщили позже официальные источники, первый бетон пошёл из Вышгорода на станцию уже 9 мая. К 20 мая его было отгружено 120 тысяч кубометров. Техники там было задействовано очень много, ведь на станцию ежесуточно доставлялось пять тысяч кубометров бетона. Кстати, вблизи Чернобыля в мае были заложены три бетонных завода. Строились они невероятными темпами и были запущены через двадцать дней.
Поистине героически трудились машинисты УМ-11 в Чернобыле. Они выполняли поставленные задачи там, где уровень радиоактивного загрязнения измерялся не микро- и миллирентгенами, а рентгенами в час. Не имея при этом никакой защитной спецодежды, кроме обычного респиратора «Лепесток». Индивидуальных дозиметров у них тоже не было. Каждому выдавался целлофановый пакетик с таблеткой, размером и формой напоминавшей таблетку аспирина, — так называемый индивидуальный накопитель. Его сдавали в службу радиологической разведки и контроля, специалисты которой решали, кому нужно срочно возвращаться на родину, а кто ещё может оставаться.
Особо стоит сказать о подвиге четвёрки наших работников — Сергея Климовича, Георгия Скобелева, Михаила Хроменкова и Михаила Шилакова. Они добровольно вызвались выполнить крайне небезопасную и технологически сложную операцию: прожечь отверстия в бетонной плите, на которой был установлен разрушенный реактор Чернобыльской атомной станции. Отверстия были необходимы для размещения датчиков, контролирующих температуру, радиационный фон и другие параметры в разрушенном реакторе. Прожиг бетона был выполнен как надо.
…«Атомная» командировка наших работников закончилась в июне. После дезактивации вернулась в Гомель и техника. Те бетоносмесители поставили на отдельную площадку в районе нынешнего СУ-117. Некоторое время на них ещё возили бетон в Брагин. Но дозиметрические замеры показали: даже после нескольких этапов дезактивации техника по-прежнему сильно «фонит». Нашему управлению выдали документы на новые машины, а эти бетоносмесители опять перегнали в «зону», где они были захоронены в котловане недостроенного пятого энергоблока ЧАЭС».